думаем, что именно он мог освободить то чудовище и подставить доктора Монстролли. Но нам нужны доказательства его вины, потому я здесь.
— Выходит, ты тут намеренно! — воскликнул Генри.
— Тише, Грин! — сквозь зубы бросил ему Мэт и посмотрел в сторону гремлина, который тут же отвлёкся от своего отражения в тарелке и пристально уставился на парней. — Делай вид, что работаешь, — быстро скомандовал Мэт. И оба стали усердно тереть дверцы духовок.
Когда же Мэт снова посмотрел в сторону Варло, тот, как и прежде, корчил гримасы и любовался своим отражением.
— Да, намеренно, — подтвердил он.
— Но откуда ты узнал, что, чтобы проникнуть сюда, нужно всего лишь попасться гремлинам в неположенное время? — спросил Генри, тоже перейдя на шёпот.
— Ты ведь слышал, что сказал Фичетт. Я в Норах гремлинов второй раз. Впервой же мне довелось побывать благодаря тебе. Вижу, ты не понимаешь, что я имею ввиду, ну так я напомню. В первый учебный день Фичетт рассказал нам о трёх основных запретах, одним из которых был запрет покидать свои спальни после десяти вечера, а тех, кто осмелится его нарушить, ждёт суровое наказание… Так вот, это оно и есть — грязная работа на кухне под руководством гремлинов.
В тот день я заявил тебе, что не намерен жить в одной комнате с мутантом, и даже требовал у старосты университета, чтобы меня переселили к кому-нибудь другому, но получил отказ. Мне хоть и было противно лишь от одной мысли, что придётся жить с тобой, но я готов был смириться. Я хотел вернуться в спальню, но ты заперся в ней и не пускал меня.
— Я хотел всего лишь проучить тебя за враждебное отношение ко мне, — пояснил Генри. — Если бы ты извинился, то я пустил бы тебя и отдал твой ключ.
— Ну, знаешь ли… Просить прощения — это уже перебор. Поэтому оставалось только два выхода из сложившейся ситуации: первый — попросить у Фичетта запасной ключ, чего я точно не мог сделать, ведь он ещё тогда невзлюбил меня за то, что я при нём назвал гремлинов жалкими созданиями, и второй — дождаться пока ты выйдешь из комнаты.
— И ты выбрал второй вариант, — догадался Генри.
— Именно. Но время шло, а ты не покидал комнаты. Даже ужин пропустил. Тогда я подумал, что утром-то ты точно откроешь дверь, а пока можно осмотреть университет. Уже спустя минут десять после наступления запретного времени, я наткнулся на гремлинов. Я сопротивлялся, но… В общем они отвели меня к смотрителю, который в наказание заставил работать на кухне под руководством гремлинов. А что может быть хуже? Работать под их руководством — всё равно, что работать под руководством рабов. Поэтому я никому не рассказывал о событиях той ночи… до сегодняшнего дня. Но пришлось. Теперь СОН всё знает.
И Генри понял, где Мэт пропадал в ту ночь. Так вот почему он набросился на него на следующий день в учебной лаборатории Гиблла. Но почему если Мэт знал, как попасть в Норы гремлинов, то поведал об этом Сообществу Отпетых Негодяев только сейчас? Спустя месяц после Хэллоуина!
— Я надеялся, что найдётся вариант получше. Мне не хотелось никому рассказывать о своём позоре, — пояснил он. — А когда Киллиганы узнали, то пришли в ярость. Ведь я всё это время знал, как попасть в Норы гремлинов без подозрений, и можно было бы разоблачить Фичетта намного раньше, а сейчас, возможно, поздно.
Генри почувствовал, как гневается на Мэта, ведь он также мог бы раньше вернуть свой дневник и сейчас не получал бы послания.
— Надо сказать, ты сильно рисковал сегодня. Ведь ты и вовсе мог не попасть сюда. По Селтфоссу бродит призрак…
Мэт еле удержался, чтобы не засмеяться.
— Призрак? Неужто ты поверил в россказни профессора Гиблла?
— Но я лично несколько часов назад наткнулся на него и его прихвостня у фонтана. Я видел их собственными глазами.
— Единственное, что могли видеть твои глаза, это переодетого Гиблла и его гремлина Кипсли, остальное додумало твоё испуганное воображение. Да, профессор Гиблл и есть тот самый призрак Джима Хаггарда. Каждый год он специально переодевается в покойного смотрителя Селтфосса и пугает слишком осмелевших студентов. Мне об этом стало известно от Киллиганов, а тем, в свою очередь, от двоюродной сестры с четвёртого курса. Вот поэтому старшекурсников так мало было на завтраке: пришли только те, кто были голодны, остальные спали. Хотя четверокурсники предпочитают молчать о том, что призрак не настоящий. Им интересно потом выслушивать истории перепуганных студентов с младших курсов. Впрочем, как и профессору Гриндилоу, и остальному преподавательскому составу, который поддерживает глупую легенду Гиблла. Даже Фичетт знает, что призрак не настоящий. Иначе отправил бы он с такой лёгкостью своих драгоценных гремлинов проверять этажи?
Генри стало стыдно за свою трусость и легковерие, и он залился багровой краской.
— Ну… эм… И каков твой дальнейший план?
Мэт снова посмотрел в сторону гремлина, который нашёл себе новое занятие — подтачивал когти кухонным ножом, и сказал:
— Я думаю, что сперва стоит дождаться, пока этот придурок заснёт, а потом можно будет пробраться в кабинет Фичетта и всё там обыскать.
— Да? А что ты будешь делать с самим смотрителем?
— Остаётся надеяться, что к тому моменту он будет спать.
— Что весьма вероятно, ведь он читал, — добавил Генри. — Видел, что за книгу он положил на стол, когда мы вошли?
— Не обратил внимание.
— Это была книга по искусству гипноза.
— И что?
— Ты не понимаешь. Возможно, наличие такой книги у него неспроста. Представь, что по подобным книгам смотритель мог научиться гипнозу. И если он владеет этим умением, то вполне был способен загипнотизировать доктора Монстролли, чтобы тот выпустил ту тварь на свободу. Чем не доказательство вины?
Мэт помотал головой:
— Нужно что-то более весомое. Вряд ли книга по гипнозу может сойти за улику. Я, быть может, тоже не прочь почитать такую. Да и ты знаешь, сколько времени необходимо, чтобы обучиться такому навыку? Не меньше десяти лет.
— У Фичетта в Селтфоссе, уверен, было полно на это времени. Сколько он тут уже работает? Да и тренироваться было на ком — вон сколько у него гремлинов под боком.
— Как бы там ни было, нужно обыскать кабинет смотрителя…
Время шло, Генри и Мэт очищали духовку за духовкой. Так прошёл час-другой. Когда пошёл третий, то Варло, наконец, одолел сон, чему парни были несказанно рады.
— Я уж думал, он вовсе не собирается засыпать, — сказал Мэт. — У меня уже веки начали тяжелеть.
— Отлично, дело за малым, —
